Рекламная пауза: Окипоки - удобные карго штаны с карманами мужские
  Фото-Жизнь в СПБ и мире / СПб: ZIZOU
<<< ПОИСК | SEARCH >>>
<<< ENGLISH Ver. >>>
Фото-Жизнь в СПБ и мире
Прочие события
Мастера фотографии
Сотни Фотографий Петербурга!
XML экспорт новостей CityScan.ru
Что люди говорят?
Друзья сайта
Ева Пунш о еде-питье в Питере


СПб: ZIZOU 22 июня 2007 года

 

23 июня 2007

Государственный центр фотографии, Санкт-Петербургский музей В.В. Набокова приглашают на открытие выставки фотографии

ZIZOU
Дмитрий Соколенко (С.-Петербург)

Начало в 17.00.
На открытии состоится концерт "Солистов Екатерины Великой"

24 июня - 12 июля 2007
Музей В.В. Набокова
С.-Петербург, Большая Морская ул., 47

Государственный центр фотографии
Санкт-Петербург, Большая Морская, 35
М. Невский проспект/ Гостиный двор
Т. (812) 3141214, т/ф. (812) 3146184
press@ncprf.org
http://www.ncprf.org

То есть, вот вам расчерченное поле. Проходит безымянный работник и подстригает это поле: прямоугольное, не шаткое. Три с половиной сантиметра текстурной глубины. У поля есть измерения и горизонт – так, по крайней мере, видно от ворот. Мысль художника – то же поле. Его тоже стрижёт кто-то безымянный. И если мысль, прямо направленная не на предмет, но на действие, находит возможность взять – и высветиться, мы ясно увидим разметку, увидим, где «вне игры». А значит, этот век заставляет опять отвечать на вопрос: «что такое искусство?».

Нынешние величайшие художники современности слышат вопрос и отвечают. Головой отвечают.
Об этом линия. Потому что акт искусства происходит точно тут. Встречаются линия и не-линия. А дальше – кто победит. Футбольное поле оно – как? Абстракция – или нет? Вдуматься если: футбольное поле ничего не означает, кроме себя самого. План выражения и план содержания слиты в его плоскости. Абстракция. С другой стороны, вот оно, поле, совершенно конкретное, относительно зелёное, там Зидан и карточки красные: нет, не абстракция никакая. Тогда что? И, коли в этом месте творится современное искусство, то какое оно, искусство, сегодня?

Поле художественной мысли рождается в дихотомии абстрактного и конкретного, дихотомии старой, как Платон… Но. Искусство всегда определяется пространством, где это отношение будет икрами из глаз (кто-то упал на траву). Здесь и сейчас в такое пространство выросла та фотография, о которой дальше пойдёт речь.

Жанр определять глупо. Нет, жанр – необходимая вещь. Для девятнадцатого века. Важно вот, собственно, что: как абстрактное имеет означающее означаемым, так же в точности оно – на самом деле – вещественно, функционально и научно достоверно, то есть: конкретно (курсив и далее – мой). Всё это удовольствие – в представленных работах.
Искусство всегда – с начала. Продолжает – посредственность. Искусство бьёт сразу, причём не с угла как-нибудь, а так – в лоб, что называется. Вспомним Виллендорфскую Венеру, этот жирно наполненный космос в первобытном известняке, исходную формы перед большим взрывом. Миф обязывает к цикличности – ну так вот она, Венера наша, – в заглавии каждого века искусства. И этого века – тоже. Работа «Виллендорфский Генезис», кстати сказать, есть сам механизм вспучивания почвы художественной мысли, обнаруженный и зафиксированный фотографическим способом.

Что тут с необходимостью? Расход силы. Художественное предполагает управление равновесием вновь открывшегося мира. Демиург – мастер дрибблинга. Таким он появляется собственной траекторией на поле, организуя плоскость со всеми её измерениями, появляется – и управляет пространственной ситуацией, внося оказию, если того пожелает. Подобная оказия в данном случае должна пониматься как важнейшая составляющая его искусства. Ею оправдан и окончательный «выбор Зизу» и падение монолита третьего Рейха. Иначе говоря, оказия – инструмент в руках творца – есть необходимый и всецело обоснованный элемент художественного (в ретроспективно-исторической серии работ о Рейхе она спряталась между двумя щелчками затвора [«затвор» и «автор»: Z-анаграмма]: перед нами – конец и начало, оказия где-то рядом).
Поля неравномерно вытаптываются солдатами, рядовыми футболистами, бесчисленными табунами прочего случайного люда – и только художник точно давит нежными бутсами босховские апельсины. В конце концов, что может быть реальней апельсинов Иеронима Босха? Только раздавленные апельсины – и сегодня это кажется правдой.

В чём сила? Загадка, которая из века в век придумывается сама собою внутри некоего вдумчивого болельщика-от-искусства. Что ж, он нисколько не изменился, он такой же, как и во времена набоковской юности – «обычный зритель: из-под кепки / губа брезгливая и крепкий / дымок Виргинии»… Ну, плюс то, что «Бодрит, Окрыляет и сделано в США» - синицей в кулаке. И он, конечно, вопрошает вне игры. Ему не пережить дихотомии, ему нужен хоть какой-то синтез, чтобы успокоиться и узнать: а золото – чьё?

На самом же деле, действительность куда абстрактней всякой абстракции, которая, в свою очередь, суть действительность, многократно увеличенная, действительность, возведённая в степень поля. Но это безоговорочно ясно лишь одному художнику. А может быть, двум.
Что ещё? Двадцать первый век.

Данила Сергеев (С.-Петербург)

Все новости в этом месяце

Обсуждение новости
 

[ Активные обсуждения ]

 


Copyright © CityScan.ru 2002-2012.
Сайт Ситискан.ру содержит статьи и фотографии. Все права на опубликованные материалы этого сайта защищены и принадлежат их авторам. Материалы можно использовать только с указанием активной ссылки ! Если что, пишите на почту

RSS Экспорт Новостей подписаться на обновления